Анекдоты от ОШО



ИндияБуддизмУчителяПрактикиРазноеГлавная

  I   часть 1  I  часть 2  I  часть 3  I  часть 4  I  часть 5  I  часть 6  I  часть 7  I  

Говорят, однажды Бернард Шоу позвонил своему врачу и заявил: "Мне очень плохо. Сердце, кажется, совсем сдает. Приходите скорее!"
Врач прибежал. Ему пришлось взбежать три лестничных пролета, и он тяжело дышал. Он вошел и, не говоря ни слова, упал в кресло и закрыл глаза. Бернард Шоу выскочил из постели и испуганно спросил: "Что с вами?"
"Ничего, ничего. - ответил врач. - Похоже, я умираю. Сердечный приступ".
Бернард Шоу кинулся помогать ему; он принес чашку чаю, несколько таблеток аспирина, он сделал все, что мог. Через полчаса его врач пришел в себя. И вдруг заявил: "Теперь мне пора идти, выдайте мне мой гонорар".
"Вот это да! - воскликнул Джордж Бернард Шоу. - Это вы должны бы заплатить мне! Я полчаса бегал вокруг вас, а вы даже не спросили ничего о моем самочувствии".
"Я вылечил вас, - возразил ему врач. - Это и есть лечение, и вам придется мне заплатить".

Одна мать, я слышал, была очень обеспокоена своим сыном. Ему было десять лет, а он все еще не сказал ни единого слова. Все возможное было сделано, чтобы найти, в чем причина, но доктора признали свое поражение: "Все в порядке, мозг абсолютно нормален. Тело хорошо развито, никаких физических недостатков, ребенок здоров, и мы ничего не можем поделать. Можно было бы что-нибудь сделать, если бы хоть что-то было не в порядке".
Но он все-таки не говорил. А потом, вдруг, однажды поутру сын заявил: "Мам, гренки совсем подгорели, их есть невозможно".
Мать не верила своим ушам. Она была поражена. "Что?! - воскликнула она. - Ты заговорил? И говоришь так хорошо! Так почему ты всегда молчал? Мы убеждали тебя и старались изо всех сил, а ты не говорил ни слова".
"А все всегда было в порядке, - сказал ребенок. - Это первый раз они так подгорели".

Я читал о пилоте, который летел с приятелем над Калифорнией. Он сказал своему другу: "Взгляни вниз на это прекрасное озеро. Я родился неподалеку от него, вон там - моя деревня".
Он указал на маленькую деревушку, которая, точно на насесте, расположилась на холмах неподалеку от озера, и заметил: "Я родился там. Ребенком я часто сидел у озера и ловил рыбу; рыбная ловля была моим хобби. Но в то время, когда я был ребенком, ловящим рыбу в озере, в небе всегда летали самолеты, пролетали над моей головой, и я мечтал о том дне, когда я смогу и сам стать пилотом и смогу управлять самолетом. Это было моей единственной мечтой. Теперь она исполнилась, и что за несчастье! Теперь я каждый раз смотрю вниз на это озеро и думаю о том времени, когда я уйду на пенсию и снова отправлюсь ловить рыбу. Мое озеро так прекрасно..."

Слышали вы историю про многоножку? Многоножка гуляла на своей сотне ног - поэтому ее и называют многоножкой. Это чудо - гулять, имея сотню ног, даже с одной-то парой управляться так непросто! А справиться с сотней ног - это и вправду почти невозможно. Но многоножке это удавалось!
Лисе стало любопытно - а лисы всегда любопытны. Лиса в фольклоре являет собой символ ума, интеллекта, логики. Лисы - великие логики. Лиса посмотрела, она изучила, она проанализировала, она не могла этому поверить. "Постой! - попросила она. - Я тебя хочу спросить. Как ты управляешься со столькими ногами, и как ты решаешь, какую ногу за какой надо переставлять? Сотня ног! Ты ходишь так плавно. Как у тебя получается такая гармония?"
"Я ходила всю жизнь и никогда не задумывалась об этом, - ответила многоножка. - Дай, я подумаю".
И вот она закрыла глаза и впервые она стала разделена: ум - исследователь, сама же она - исследуемое. Впервые многоножка стала двумя. Она всегда жила и ходила, и жизнь ее была цельна; не было исследователя, сто'ящего, глядя на самое себя, она никогда не была разделенной, раздвоенной, она была собранным в одно целое, интегрированным существом. Теперь, первый раз в ее жизни, возникло разделение. Она смотрела на саму себя, раздумывая. Она стала субъектом и объектом, она стала двумя, и затем попыталась пойти. Это оказалось трудно, почти невозможно. Она упала наземь - потому что как вы управитесь с сотней ног?
Лиса рассмеялась и заявила: "Я знала, что это трудно, я знала это заранее".
Многоножка заплакала. Со слезами на глазах она воскликнула: "Это никогда раньше не было трудно, но ты придумала проблему. Теперь я никогда не смогу снова ходить".

Как-то раз умер один священник. Конечно, он с самого начала был уверен, что попадет в Рай, на небеса. Он прибыл туда, и все было прекрасно. Дом, в который он попал, был просто великолепен, это был самый восхитительный дом из всех, о которых он только мог мечтать. В тот миг, как у него появлялось желание, немедленно возникал слуга. Если он был голоден, слуга держал в руках поднос с едою, самой изысканной из той, что он когда-либо пробовал. Если он испытывал жажду, то еще до того, как его желание формировалось в мысль, пока оно все еще было чувством, появлялся человек с напитками.
Так это и продолжалось, и он был очень счастлив два или три дня, а потом он начал ощущать беспокойство, потому что человеку необходимо что-нибудь делать, вы не можете просто сидеть в кресле. Только человек Дао может вот так сидеть в кресле и сидеть, сидеть, сидеть... Вы этого не можете.
Священник забеспокоился. Два-три дня выходных, небольшой отдых - это нормально. При жизни он был так активен - множество публичных служб, миссии, церкви, проповеди; он был настолько вовлечен в дела общины и паствы, что теперь он с удовольствием отдыхал. Но сколько ж можно отдыхать? Отдыхать хорошо до тех пор, пока, рано или поздно, выходные не закончатся, и тогда вы возвращаетесь в мир, в свой привычный круг деятельности. Он стал беспокоен, начал чувствовать какое-то неудобство.
Вдруг появился слуга и спросил: "Чего ты хочешь? Это твое чувство - не потребность, ты не голоден, не испытываешь жажду, ты просто неспокоен. Так что же мне сделать?"
"Я не могу всегда сидеть здесь, не могу же я сидеть вечно, я хочу чем-нибудь заняться", - объяснил священник.
"Это невозможно... - возразил слуга. - Все твои желания здесь будут нами исполнены, что за нужда тебе что-то делать? Это ни к чему, и поэтому такое тут не предусмотрено".
Священник обеспокоился еще больше и воскликнул: "Да что же это за Рай такой?"
"Какой Рай? Какой еще Рай? С чего ты взял, что это Рай? - удивился слуга. - Это - Ад. Кто тебе сказал, что это Рай?"

Один нувориш заказал три плавательных бассейна для своего сада. Их сделали, и он показывал их своему другу. Тот был несколько удивлен. "Три плавательных бассейна? Для чего? Хватило бы и одного", - спросил он.
"Нет, ну как его может хватить? - возразил новоявленный богач. - Один с горячей водой, а другой с прохладной".
"А третий?" - поинтересовался у него его друг.
"Ну, третий... третий для тех, кто не умеет плавать.- ответил он и пояснил: - Поэтому третий бассейн мы будем держать пустым".

Последователь Хазрата Магомета отправился вместе с ним в мечеть для утренней молитвы. Было лето, и по дороге обратно они увидели множество людей, все еще спавших в своих домах или прямо на улице. Было раннее утро, летнее утро, а многие люди еще мирно спали. "Что будет с этими грешниками? - очень высокомерно заявил тот человек Хазрату Магомету. - Они проспали утреннюю молитву".
Сам он сегодня впервые ходил молиться. Вчера он так же сладко спал, как и эти грешники. Нувориш хочет выставиться, покрасоваться перед Магометом: "Магомет Хазрат, что случится с этими грешниками? Они не были на утренней молитве, они ленивы и все еще спят".
Магомет остановился и сказал: "Отправляйся домой, а мне придется вернуться в мечеть".
"Почему?" - удивился тот человек.
Магомет ответил: "Моя утренняя молитва из-за тебя пропала зря; от общения с тобой все разрушилось. Мне придется совершить молитву снова. А что касается тебя, то запомни пожалуйста: никогда не приходи опять. Для тебя было бы лучше спать, как другие; по крайней мере, тогда они не были бы грешниками. Твоя молитва имела лишь один результат - она дала тебе повод осуждать других".

Как-то раз Генри Форду случилось приехать в Англию. В справочном бюро аэропорта он поинтересовался самой дешевой гостиницей в городе. Служащий взглянул на него - а лицо его было известным. Генри Форд был известен по всему миру. Всего за день до этого в газетных статьях, посвященных его предстоящему приезду, были помещены его большие фотографии. И вот он стоит здесь, - спрашивая о самом дешевом отеле, одетый в плащ, который смотрится постарше его самого.
Поэтому служащий спросил его: "Если я не ошибаюсь, вы - мистер Генри Форд. Я хорошо помню, я видел ваше фото".
"Да", - ответил тот.
Это привело служащего в полнейшую растерянность, и он воскликнул: "Вы спрашиваете самую дешевую гостиницу, носите плащ, который, похоже, не моложе вас. Я видел вашего сына, приезжавшего сюда, он всегда останавливается в лучших отелях, и он был великолепно одет".
Говорят, что Генри Форд ответил: "Да, мой сын ведет себя, как эксгибиционист, он еще очень неуравновешен. Мне незачем останавливаться в дорогом отеле; где бы я ни остановился, я - Генри Форд. В дешевейшей гостинице я все равно Генри Форд, нет никакой разницы. Мой сын еще очень молод, неопытен, он боится, что подумают люди, если он остановится в дешевом отеле. А это пальто - да, это пальто действительно досталось мне от отца - но это не имеет никакого значения; зачем мне новые тряпки? Я - Генри Форд, что бы я ни надел; даже если я совершенно голый, я - Генри Форд. А все остальное неважно".

Лорд Эктон как-то заметил: "Власть продажна, а абсолютная власть продажна абсолютно". Нет, это неправильно. Власть никогда не продажна, она лишь выявляет продажность, позволяет ей проявиться. Как может власть развращать? Вы уже были развращены, но это никак не могло реализоваться. Вы уже были безобразны, но стояли во тьме. Теперь вы ярко освещены, но не будете же вы говорить, что это свет обезображивает вас? Нет, свет лишь выявляет ваше уродство.
...Этого политика очень ценили и любили, он обладал очарованием. Затем он пришел к власти, и все стали против него. Он оказался за бортом, его имя стало пресловутым, его ругали на каждом углу, поэтому ему пришлось покинуть свой город; люди не дали бы ему там жить спокойно, так много зла он причинил.
И вот они с женой подыскивали себе новый дом в каком-нибудь другом городе. Они побывали во многих городах, просто чтобы посмотреть и решить, где остановиться. И вот, в одном из городов люди стали забрасывать его камнями. Он обрадовался: "Вот тут мы и будем жить, выберем этот город".
"Ты что, обезумел? - воскликнула жена. - Ты спятил? Люди швыряют камни".
"По крайней мере, они не безразличны", - возразил политик.

В то время, когда Пандит Джавахарлал Неру был жив, по меньшей мере дюжина людей в Индии верила, что они - Пандит Джавахарлал Неру. Однажды он отправился в сумасшедший дом, чтобы торжественно открыть новое отделение. А власти этого сумасшедшего дома устроили так, что он должен был выпустить нескольких пациентов, потому что теперь те стали здоровыми и нормальными. К нему подвели и представили первого человека, и Неру тоже представился бывшему сумасшедшему: "Я - Пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии".
Тот сумасшедший рассмеялся и ответил: "Не волнуйся. Побудь тут три года, и ты станешь таким же нормальным, как и я. Три года назад, когда я попал впервые в этот сумасшедший дом, я верил, что я - Пандит Джавахарлал Неру, премьер-министр Индии. Но меня совершенно вылечили, так что не волнуйся".

Ллойд Джордж был премьер-министром Англии. Во время войны с шести часов вечера начинался комендантский час, затемнение, и всем запрещалось покидать свои дома. Все движение останавливалось, пользоваться светом было запрещено, и каждый должен был где-либо укрыться. Ллойд Джордж, гуляя как-то вечером, совершенно позабыл об этом.
Вдруг завыла сирена. Наступило шесть часов вечера, а его дом был в нескольких милях. Поэтому он постучался в ближайшую дверь и обратился к человеку, открывшему ему: "Позвольте мне переночевать здесь; а то меня задержит полиция. Я Ллойд Джордж, премьер-министр".
Открывший схватил его и рассмеялся: "Заходи. Ты попал как раз по адресу. У нас уже три Ллойда Джорджа!" То был сумасшедший дом.
Ллойд Джордж пытался убедить того человека, что он настоящий. Но санитар был неумолим: "Все вы так говорите, так что не трать времени, давай проходи внутрь, пока я тебе не двинул".
И Ллойду Джорджу пришлось промолчать всю ночь, иначе его действительно могли побить. Чем он мог их убедить? Там было уже три Ллойда Джорджа, кроме него, и все они пытались доказать, что они настоящие.

Рассказывают, что один человек разговаривал со своим маленьким сыном. Ребенку задали на дом письменную работу, и теперь отец проверял ее. Орфографических ошибок там было столько же, сколько и слов, даже больше. Прочитав, отец сказал: "У тебя очень скверно с орфографией. Почему ты не смотришь в словарь? Когда ты сомневаешься, не ленись заглядывать в словарь".
"Папа, но я никогда не сомневаюсь", - пожаловался ребенок.
Так поступает и ваш ум. Он говорит Будде: "Папа, но я никогда не сомневаюсь".

Я слышал о двоих заблудившихся в лесу глухой ночью. Это был очень опасный лес, полный диких зверей, очень густой; тьма окутала все вокруг. Один человек был философ, а другой был мистик; один - человек сомнения, другой - человек веры. Внезапно разразилась гроза, загремел гром и ярко сверкнула молния.
Философ взглянул на небо, мистик посмотрел на тропу. В этот момент вспышки молнии тропа была перед ним, освещенная. Философ взглянул на молнию, и начал гадать: "Что происходит?" - и потерял тропу.

Я слышал, что однажды Баал Шем путешествовал в красивой коляске, запряженной тройкой лошадей. Но он все больше и больше поражался, поскольку за три дня, которые он уже был в пути, ни разу ни одна из лошадей не заржала. Что случилось с ними? А потом, на четвертый день, проезжавший мимо крестьянин вдруг крикнул ему, чтобы он не натягивал так поводья. Он отпустил вожжи, и внезапно все три лошади заржали, они ожили. Все три дня без перерыва они были мертвы, они умирали.

Однажды Мулла Насреддин собирался впервые лететь на самолете, и ему было очень страшно, но он старался, чтобы никто этого не заметил. Так бывает с каждым, кто летит впервые; все стараются ничем не выдать своего страха. Он старался вести себя беспечно, поэтому он шел очень храбро. Эта бравада была объяснением: "Я всегда путешествую самолетом". Затем он уселся на свое место и захотел сказать что-нибудь, просто чтобы успокоиться, потому что когда вы начинаете разговаривать, вы храбреете; благодаря разговору страх меньше ощущается.
Поэтому Насреддин заговорил с пассажиром, сидевшим рядом. Он взглянул в окно и заметил: "Смотрите, что за невообразимая высота! Люди кажутся муравьями".
"Сэр, мы еще не взлетели, - ответил его сосед. - Это и есть муравьи".

Один нувориш отправился на пляж, самый дорогой, самый изысканный, и он безумно сорил деньгами, чтобы покрасоваться перед окружающими. А на следующий день, во время купания, утонула его жена. Ее вытащили на берег, собралась толпа, и он спросил: "Что же теперь делать?"
"Сейчас сделаем вашей жене искусственное дыхание", - ответили ему.
"Искусственное дыхание? - воскликнул он. - Ну уж нет, сделайте ей настоящее. Я заплачу".

Я слышал, что однажды у Муллы Насреддина был красивый дом, но вскоре он ему наскучил, как наскучивает любому его дом. Красив он или нет - разницы не составляет; живя каждый день в одном и том же доме, он заскучал. Дом тот был красив, с большим садом, несколько акров зеленого луга, плавательный бассейн, все что угодно. Но ему стало скучно, поэтому он вызвал агента по торговле недвижимостью и заявил тому: "Я хочу продать его. Я сыт по горло, этот дом стал для меня адом".
На следующий день в утренних газетах появилось объявление; агент расписал все очень красиво. Мулла Насреддин перечитывал его снова и снова,.. и в конце концов так в него поверил, что позвонил этому агенту: "Все отменяется, я передумал его продавать. Ваше объявление убедило меня, я теперь понял, что всю свою жизнь я искал именно такой дом, искал этот самый дом".

Мулла Насреддин рассказывал своим ученикам различные истории, когда внезапно начался дождь - наверное, день был, как сегодня. И прохожий, прячась от дождя, укрылся под тем же навесом, под которым Насреддин беседовал со своими учениками. Этот прохожий просто пережидал дождь, но он не мог не прислушаться.
Насреддин рассказывал длинные истории. Много раз тот человек едва мог сдержаться, чтобы не прервать его, потому что Насреддин нес совершеннейшую чушь. Но он сдерживался снова и снова и говорил себе: "Какое мне дело до этого. Я здесь только из-за дождя, сейчас он закончится, и я уйду. Незачем мне лезть не в свое дело". Но в какой-то момент он не выдержал. Он прервал Насреддина со словами: "Нет уж, довольно. Простите меня, это меня не касается, но вы уж хватили через край!"
Но сначала нужно рассказать вам ту историю и то место, где человек не смог сдержаться...
"Однажды, в годы моей юности, - рассказывал Насреддин, - я путешествовал по лесам Африки, черного континента. И вот как-то раз всего лишь в пятнадцати шагах от меня, вдруг выпрыгнул лев. У меня не было никакого оружия, защититься нечем, я один в лесу. Лев пристально на меня посмотрел и стал ко мне приближаться".
Ученики очень разнервничались. Насреддин остановился на мгновение и взглянул на их лица. Один из учеников воскликнул: "Не томи нас в ожидании, что дальше?"
"Лев подходил все ближе и ближе, пока не оказался всего в пяти шагах от меня", - сказал Насреддин.
"Хватит нас мучить. - взмолился другой ученик. - Расскажи нам, чем все кончилось".
"Это же так очевидно, - ответил Насреддин, - попробуйте догадаться сами. Лев прыгнул и убил меня - и съел!"
Для прохожего это было уж слишком! "Ты утверждаешь, что лев убил и съел тебя, - воскликнул тот, - а сам сидишь здесь живой и рассказываешь об этом?"
Насреддин взглянул на него в упор и удивился: "Ха, и ты называешь это существо живым?"

Как-то раз один человек сказал Насреддину: "Я очень беден. Так жить совершенно невозможно. Как ты думаешь, не покончить ли нам с собой? У меня шестеро детей и жена, моя овдовевшая сестра и престарелые отец и мать. Выжить становится все труднее и труднее. Можешь ли ты что-нибудь посоветовать?"
"Ты можешь заняться двумя вещами и обе они помогут, - ответил Насреддин. - Одна - начни печь хлеб, потому что людям, чтобы жить, приходится есть, так что ты никогда не прогадаешь".
"А другая?" - спросил человек.
"Начни шить саваны для мертвецов, потому что, если люди живы, они умрут. Это тоже недурной бизнес. Оба эти дела хороши - и хлеб, и саваны для мертвых".
Через месяц этот человек вернулся. Он был совсем печален, выглядел даже еще более отчаявшимся. "Похоже, ничего не выйдет, - сказал он. - Я вложил все, что смог наскрести, в дело, как ты посоветовал, но, кажется, все против меня".
Насреддин удивился: "Как такое может быть? Людям нужно есть хлеб, пока они живы, а когда они умирают, их родственникам приходится покупать саван".
"Ты не понимаешь, - ответил человек. - В нашей деревне никто не живет и никто не умирает. Они все просто влачат существование".

Я слышал о молодом ученом, отец которого был против его научных исследований. Отец всегда считал, что это бесполезно. "Не трать понапрасну время, - заявил он своему сыну. - Лучше выучись на врача, это будет более практично и для людей полезнее. Голые теории, абстрактные физические теории, никому не помогают". В конце концов он убедил своего сына, и тот стал врачом.
Первый пациент, пришедший к нему, страдал пневмонией в очень тяжелой форме. Доктор справился по своим книгам - потому что был абстрактным мыслителем, брамином. Он сверял то одно, то другое. Пациент стал проявлять нетерпение, он спросил: "Долго еще?"
Ученый, ставший теперь врачом, ответил: "Сомневаюсь, чтобы была хоть какая-то надежда. Вы умрете. При этой болезни летальный исход неизбежен, она неизлечима". Пациент, который был портным, пошел домой.
А две недели спустя врач проходил мимо его дома и увидел этого портного за работой, здорового и полного сил. "Как, вы все еще живы? - поразился он. - Вы же должны были давно уже умереть. Я сверялся с книгами, это невозможно. Как вам удалось остаться в живых?"
"Вы сказали мне, что в течение недели мне предстоит умереть, - объяснил портной, - вот я и подумал: "Тогда почему бы не пожить в свое удовольствие? Осталась всего неделя..." А моя слабость - это картофельные блины, так что я вышел из вашей приемной, пошел прямо в кафе и съел тридцать два картофельных блина - и в ту же секунду я ощутил огромный прилив сил. И теперь я в полном порядке!"
Доктор сразу же записал в своем блокноте, что тридцать два картофельных блина - верное средство от тяжелых случаев пневмонии.
Следующий пациент случайно тоже был болен пневмонией. Он был сапожником. "Не беспокойтесь. Я только что открыл средство от этой болезни, - сказал ему доктор. - Немедленно пойдите и съешьте тридцать два картофельных блина, не меньше тридцати двух, - и вы будете в порядке; в противном же случае вы умрете в течение недели".
Через неделю доктор постучался в дверь дома сапожника. Она была заперта. "Он умер, - сказал ему сосед. - Ваши картофельные блины убили его". Доктор тотчас же записал в блокноте: "Тридцать два картофельных блина помогают портным, но убивают сапожников".

Однажды король решил посетить сумасшедший дом. Директор этого сумасшедшего дома сопровождал его, они заходили в каждую палату. Король весьма интересовался таким явлением, как сумасшествие, он изучал его. Каждому следовало бы интересоваться, потому что это проблема каждого. И вам не нужно отправляться в сумасшедший дом: пойдите куда угодно и изучайте лица людей - вы будете заниматься изучением в сумасшедшем доме!
Один сумасшедший плакал и вопил и бился головой о решетку. Его мучения была столь глубоки, столь искренни, его страдание было таким проникновенным, что король попросил рассказать о том, как этот человек сошел с ума. "Этот человек любил одну женщину, - ответил директор, - но не смог ее добиться, - и попал сюда".
Затем они прошли в другую палату. В ней находился человек, плевавшийся в женский портрет. "А что случилось с этим человеком? - спросил король. - Похоже, он тоже имел дело с женщиной".
Директор объяснил: "Да, с той же самой. Этот человек тоже влюбился в нее, но он ее добился. И поэтому он здесь".

Как-то раз умер монах. Он был очень известным монахом, его знала вся страна. Многие почитали его и считали просветленным. И в этот же день умерла проститутка. Она жила прямо напротив монастыря того монаха. Она была тоже очень знаменитой проституткой, не менее знаменита, чем монах. Они были прямыми противоположностями, существующими по соседству друг с другом, и умерли они в один и тот же день.
Явились Ангелы смерти и вознесли монаха на Небеса; пришли другие Ангелы смерти и потащили проститутку в Ад. Но когда первые Ангелы добрались до Небес, они обнаружили врата закрытыми, а стоявший на вратах сказал: "Вы их перепутали. Этого монаха нужно отправить в Ад, а проститутка должна попасть в Рай".
"Что ты говоришь? - поразились Ангелы. - Этот человек - очень известный аскет, постоянно медитировавший и молившийся. Мы не стали даже уточнять, а прямо пошли и принесли его. А проститутка уже, наверное, в Аду, потому что другие Ангелы потащили ее туда. Нам и в голову не пришло спросить, это казалось совершенно очевидным".
И сказал стоявший на вратах: "Вы перепутали, потому что вы посмотрели только на внешность. Этот монах пользовался медитацией, чтобы превзойти других, а про себя он всегда думал: "Я трачу жизнь впустую. Как прелестна та проститутка, что живет напротив, и так доступна. В любой момент, стоит мне только пересечь улицу. Я занимаюсь кучей какой-то ерунды, бессмыслицы - молюсь, сижу в позе будды, а ничего не достигаю". Но, боясь потерять репутацию, он не осмеливался этого сделать".
Многие люди добродетельны лишь потому, что они такие же трусы, как и он. Он был добродетельным из-за того, что был трусом - решиться пересечь улицу он не мог. Столько людей знали его, как же он мог пойти к проститутке? Что подумали бы люди?
Трусы всегда боятся общественного мнения. Так он и остался аскетом, так и постился, но мыслями он всегда был с проституткой. Когда у нее бывали гулянье и танцы, он слушал. Он сидел перед статуей Будды, но не Будда был перед его взором. Он не поклонялся; он мечтал, как он будет слушать звуки веселья и в своих мечтах занимался с этой проституткой любовью.
А что же насчет проститутки? Она всегда каялась, каялась и каялась, она знала, что растратила свою жизнь понапрасну. И ради чего? Только лишь ради денег, продавая свои тело и душу. Она всегда посматривала в ту сторону, где стоял монастырь, так завидуя тихой праведной жизни, что шла за воротами монастыря была. Что за удивительные медитации происходили там?
Она страстно желала, чтобы Бог даровал ей хоть один шанс войти в храм. Но она думала: "Я проститутка, нечестивая, мне не следует приближаться к храму". Поэтому она любила ходить вокруг храма снаружи, чтобы хотя бы взглянуть на него с улицы. Какая красота, какая тишина, какое благословение там внутри! А когда там были киртан<N>(kirtan) и бхаджан<N>(bhajan), пение и танцы, она порой причитала, и плакала, и рыдала, представляя, чего она лишена.
Так что стоявший на вратах сказал: "Перенесите проститутку в Рай, а монаха этого бросьте в Ад. Их внешняя жизнь была различной, и их внутренняя жизнь была разной, но, как и любой другой, оба они сожалели".

Был юбилей - шестидесятилетие - одного человека. Тем вечером он вернулся домой, к жене, с которой прожил без малого сорок лет в постоянных ссорах и конфликтах. Но, придя домой, он был поражен, когда обнаружил, что его жена ожидает его с подарком - парой прекрасных галстуков. Никогда он не думал, что его жена способна на такое. Это было почти невозможно - чтобы она ожидала его возвращения, приготовив ему в подарок пару галстуков. Он ощутил себя таким счастливым, что воскликнул: "Не возись с ужином, я буду готов через пару минут, и мы пойдем с тобой в лучший ресторан".
Он принял ванну, приготовился, и одел один из подаренных ею галстуков. Жена пристально на него взглянула и спросила: "Как?! Ты хочешь сказать, другой галстук тебе не нравиться? Что, другой галстук недостаточно хорош?" Мужчина может надеть только один галстук, но какой бы галстук он бы ни выбрал, случилось бы то же самое: "И что ты хочешь сказать? Другой недостаточно хорош для тебя?"
Это старая привычка ссориться, спорить. Рассказывают про ту же самую женщину, что каждый день она искала какой-нибудь повод поскандалить. И она всегда добивалась успеха, потому что кто ищет, тот всегда найдет. Запомните это: чего бы вы ни искали, вы найдете это. Мир столь обширен, и все существующее настолько разнообразно, богато, что если вы действительно очень сильно жаждете найти нечто, вы это найдете.
Иногда она находила волос на плаще своего мужа, и тогда она скандалила, что он ходит к какой-то другой женщине. Но однажды случилось так, что в течение недели она не могла найти хоть какого-нибудь повода устроить сцену. Она пыталась и так, и этак, но причины, чтобы начать скандал, не находилось. Тогда, на седьмой день, когда муж пришел домой, она стала кричать и бить себя в грудь. "Ну что еще? - сказал он. - В чем дело, что ты теперь-то кричишь?"
А она заявила: "Ты негодяй, ты решил меня перехитрить. Ты бросил ту потаскуху и теперь ты шляешься с лысой любовницей!"

Рассказывают про Муллу Насреддина, что, на старости лет, его сделали почетным мировым судьей. Первым делом, которое ему пришлось разбирать, оказалось дело об ограблении. Насреддин выслушал потерпевшего и сказал: "Да, ты прав". Но ведь он еще не слышал обвиняемого!
Секретарь суда шепнул ему на ухо: "Вы еще не привыкли к установленному порядку, господин судья. Поймите, так нельзя поступать. Вы теперь должны выслушать другую сторону, прежде чем принять решение".
"Ладно", - кивнул Насреддин.
Другой человек, грабитель, рассказал свою историю. Насреддин выслушал и произнес: "Ты прав".
Секретарь растерялся: "Этот новый мировой судья не просто неопытен, он сумасшедший". Снова он шепнул ему на ухо: "Что вы говорите? Оба не могут быть правы".
"Да, ты прав", - ответил Насреддин.

Как-то раз Мулла Насреддин пришел домой, плохо держась на ногах, совершенно пьяный, и долго и громко стучал в свою собственную дверь. Было уже далеко за полночь. Жена отозвалась, и он спросил ее: "Не могли бы вы, мадам, подсказать мне, где живет Мулла Насреддин?"
Жена воскликнула: "Идиот! Ты - Мулла Насреддин".
"Верно, это я знаю, -возразил он, - но это не решает моей проблемы. А где же он живет?"

Один человек ужасно страдал и переживал - его ночи были прямо сплошным кошмаром. Каждая его ночь превращалась в непрерывное сражение. Это было так тяжело, что он всегда очень боялся засыпать, и всегда был счастлив проснуться. А содержание этих снов было следующим: лишь только он засыпал, как он видел тысячи львов, драконов, тигров, крокодилов, прячущихся под его небольшой кроватью. Из-за этого видения он не мог спать - они же могли в любую секунду наброситься на него.
Вся его ночь была непрекращающимся кошмаром, мучением, адом. Медики лечили его, но ничто не помогало. Все было напрасно. Его проверяли и изучали психологи и психиатры, но ничего у них не получалось. А затем, однажды утром, он вышел из дому, громко хохоча.
Уж много лет подряд никто не видел его смеющимся. Его лицо стало словно из преисподней, всегда грустное, искаженное, испуганное. Соседи поразились: "Как это? Ты смеешься? Мы так давно не видели твоей улыбки, мы уже и забыли, что ты когда-то смеялся. Что сталось с твоими кошмарами?"
"Я рассказал обо всем моему шурину, - ответил тот человек, - и он вылечил меня".
"Твой шурин какой-нибудь великий психоаналитик? Как же он тебя вылечил?" - спросили его соседи.
"Нет, - объяснил он, - мой шурин плотник, он просто отпилил ножки у моей кровати. Теперь под ней абсолютно негде спрятаться, и я впервые за много лет выспался!"

Немецкий философ, Евгений Херригел, отправился в Японию учиться медитации. А в Японии используют все виды упражнений для обучения медитации; стрельба из лука - одно из них. Херригел был прекрасным стрелком: он был абсолютно точен, он никогда не промахивался. Поэтому он отправился к мастеру, чтобы тот обучил его медитации с помощью стрельбы из лука, раз он в этом был уже дока.
Три года обучения миновали, когда Херригел начал понимать, что попусту тратит время. Мастер продолжал настаивать на том, что _он_ не должен стрелять. "Предоставь стреле вылететь самой по себе. - говорил он Херригелу. - Тебя не должно быть, когда ты целишься, позволь стреле целиться самой".
Это был бред. В особенности для западного человека, это было абсолютным абсурдом: "Что значит "позволь стреле стрелять самой?" Как может стрела стрелять сама? Если я не буду ничего делать, так и выстрела не будет". И он продолжал стрелять, никогда не промахиваясь мимо мишени.
Но мастер повторял: "Цель - это вовсе не мишень. Цель - _ты_. Мне неважно, попадешь ты в мишень или нет. Это механическое мастерство. Я обращаю внимание только на то, есть ты или нет. Стреляй ради забавы! Наслаждайся этим, не пытайся доказать, что ты никогда не мажешь мимо мишени. Не старайся утвердить эго. Оно уже и так есть, ты есть, совершенно незачем это доказывать. Освободись, пребывай в покое, будь непринужден и предоставь стреле вылететь самой".
Херригел никак не мог понять, о чем речь. Он все пытался и пытался и спрашивал снова и снова: "Если я всегда набираю сто очков из ста, почему ты не признаешь моего умения?"
Западный ум всегда заинтересован в конечном результате, а восточный ум всегда интересуется самим процессом. Для восточного ума результат бесполезен; вся суть в начале, в стрелке, а не в мишени. Поэтому мастер отвечал: "Нет!"
Тогда, окончательно разочаровавшись, Херригел попросил разрешения уехать. "Тогда мне придется уехать. - заявил он. - Три года - это слишком долгий срок, а в результате - ничего. Ты продолжаешь говорить "нет"... что я все еще тот же самый, не изменился".
В день своего отъезда он пошел попрощаться с мастером и увидел, что тот обучает других учеников. Но этим утром Херригелу все это было уже неинтересно; он уезжал, он махнул рукой на все свои планы. Поэтому он просто ждал, когда мастер освободится, чтобы он мог попрощаться и уехать.
Сидя на скамье, он впервые взглянул на мастера. В первый раз за три года он посмотрел на мастера. Тот и вправду ничего не делал; все было так, будто стрела вылетала сама. Мастер не был серьезен, он забавлялся, наслаждался. Не было никого, кто бы интересовался, достигнет ли выстрел цели.
(фрагменты из книги Ошо «Пустая Лодка»)

  I   часть 1  I  часть 2  I  часть 3  I  часть 4  I  часть 5  I  часть 6  I   часть 7  I  


ИндияБуддизмМистикаРелигияУчителяПрактикиРазное

.:: Вести из Сансары ::.

Загрузка...
 nervana.name


Твоя Йога Турбо-Суслик KrasaLand.ru Слова и Краски